Декабрь 2004 года, Нью-Йорк. В утреннем тираже легендарной газеты The New York Times на целый разворот красуется яркая политическая реклама.
Это одна из самых дорогих рекламных площадок в мировой прессе.
Вот только рекламируют не предвыборного кандидата и не очередную корпорацию с миллиардным бюджетом.. На развороте красовался гигантский логотип с лисом, обнимающим земной шар и список из десяти тысяч имён обычных людей, вложивших свои кровные доллары, чтобы этот макет увидел свет.
Идею рекламы, которая была, по факту, манифестом, отлично передавал ее слоган:
Надоел ваш веб-браузер? Вы не одиноки. Мы хотим, чтобы вы знали: альтернатива есть[a]
Браузер носил гордое имя Mozilla Firefox, который через пять лет займёт треть рынка и оставит IE от Microsoft далеко позади.
Но как говорил мастер-джедай Квай-Гон Джинн в одном известном фильме — всегда найдется рыба крупнее.
Меня зовут Артём Ковальчук, вы слушаете подкаст "До нас дошло", и сегодня поговорим о вторых браузерных войнах.
В прошлом выпуске мы закончили на том, что Microsoft закатала в асфальт Netscape, а пользователя во всей этой схеме вообще никто не спрашивал.
На дворе 1998 год. Netscape делает последний отчаянный шаг — решает выложить исходники своего барузера в open-source.
Ни одна крупная софтверная корпорация до этого момента не отдавала свой проприетарный, коммерческий код в open-source. Но у netscape не было другого выбора.
Что вообще за зверь такой — этот «опенсорс» или открытый исходный код?
Представьте себе шеф-повара элитного ресторана, который держит рецепт своего фирменного соуса в строжайшем секрете. Никто, кроме него и пары доверенных лиц, не знает точных пропорций. Этот соус — коммерческая тайна, проприетарный софт. Если повар решит изменить рецепт или сделать соус хуже, чтобы сэкономить, вы ничего не сможете сделать. Вы просто покупаете готовый продукт.
А теперь представьте, что этот шеф-повар внезапно выкладывает подробную технологическую карту соуса в интернет. И говорит: «Готовьте его сами. Меняйте ингредиенты. Если вы придумаете, как сделать его вкуснее — пишите, добавим в основную книгу рецептов». Вот это и есть опенсорс.
Исходный код программы — это её «рецепт», написанный на понятном для программистов языке. Когда код закрыт, вы получаете только готовую «коробку» с программой, в которую просто так нельзя заглянуть. Когда код открыт — любой разработчик в мире может прочесть этот «рецепт», найти в нём ошибки, улучшить или собрать на его основе что-то своё.
Так родился «Project Source 331». Цифры означали дедлайн: вычистить и опубликовать код к 31 марта 1998 года. Исходный код Communicator внутри Netscape ласково звали Mozilla [b][c]— в честь легендарного зелёного ящера-талисмана. И лозунгом команды на следующие три месяца стало: «Освободить Ящера!»
За координацию проекта стала отвечать специально созданная независимая организация mozilla.org
Сказать «открыть код» гораздо проще, чем сделать.
Браузер содержал более семидесяти сторонних лицензионных модулей. Нельзя просто так взять и выложить чужую интеллектуальную собственность.
Далее пришлось разобраться с Java. В те годы Java была проприетарной технологией, и инженерам пришлось за считанные недели буквально вырезать весь Java-код, и пересобрать систему заново так, чтобы браузер компилировался и работал без неё.
Сверху наседало Агенство Национальной Безопасности. По законам США того времени шифрование нельзя было экспортировать за рубеж. Алгоритмы шифрования тоже пришлось выкинуть.
А параллельно шла битва юристов за лицензию. Самая популярная опенсорс лицензия GNU GPL или general public license. Которая гласит — Если вы используете код под лицензией GPL и создаете на его основе новую программу, вы обязаны распространять измененную версию под той же самой лицензией GPL.
Лицензия запрещает делать производный софт закрытым. Такой план Netscape не устраивал Поэтому пришлось быстро придумать что-то свое. Так появилась MPL или Mozilla Public License. Которая сместила политику копилефта со всего проекта до отдельных файлов.
Возвращаясь к аналогии с рецептом. Шеф-повар предлагает вам рецепт своего фирменного соуса. Этот соус отлично подошел бы к вашей запеченой утке, которую по особенному готовила ваша прабабушка. Но с лицензией GPL, которой защищен соус шеф-повара, вам придется открыть всему миру и ваш рецепт запеченой утки. В то время как с MPL этого делать не требуется. Вы точно так же можете использовать соус для своей утки и даже его улучшить! Но выложить потребуется только то, что касается соуса. Рецепт утки прабабушки раскрывать не придется.
И вот наступил дедлайн. В ночь на 1 апреля 1998 года ящер вырвался на свободу
Но код, который вывалили в сеть, поначалу представлял собой огромного, неповоротливого, полуживого монстра
Но внутри сообщества со временем зародилась группа бунтарей, ведомая Блейком Россом[d][e] 19-летний вундеркинд, кодивший для Mozilla ещё со школьной скамьи и Дэйвом Хайаттом [f][g]легендарный инженер, создавший систему расширений Mozilla,
Эти двое посмотрели на официальный пакет Mozilla, куда кроме веб страниц разработчики засунули и почту, и чаты, и веб-редактор, и сказали: "Хватит тащить за собой этот тяжелый багаж Netscape. Нам нужен лёгкий браузер.
кстати, чуть позже Стив Джобс переманит Хайатта в Apple делать Safari и движок WebKit
Проект называли — «Феникс»
Намёк был прозрачнее некуда: новый браузер должен был восстать из пепла сожжённого Netscape . Но ирония судьбы настигла разработчиков быстро — производитель процессоров Phoenix Technologies пригрозил судом за торговую марку . Браузер переименовали в Firebird («Жар-птица»). Тут же взбунтовалось сообщество разработчиков базы данных Firebird В итоге, в феврале 2004 года проект получил своё финальное имя — Mozilla Firefox.
Кстати, что такое движок в браузере?
Если упрощать, то код любого сайта — это огромный текстовый документ с кучей сухих инструкций. HTML в нём говорит: «тут должен быть заголовок», CSS добавляет: «сделайте его синим и подвиньте направо», а JavaScript командует: «при клике запусти анимацию».
Но ваш компьютер или смартфон просто так не умеет показывать этот код сам по себе.
Это задача браузерного движка — по сути, главный переводчик, архитектор и строитель браузера в одном лице. Он на лету берет текстовые файлы с кодом, мгновенно расшифровывает их, рассчитывает координаты каждой точки на вашем экране и «отрисовывает» для вас готовую, красивую и интерактивную веб-страницу.
Если интерфейс браузера — это кузов автомобиля с рулем, красивыми кнопочками и вкладками, то движок — это его мотор. Именно от него зависит, насколько быстро отрисуется страница, не зависнет ли тяжелый сайт и правильно ли отобразятся картинки. Исторически у каждого браузера был свой «мотор»: у Internet Explorer это был неповоротливый Trident, у Opera — Presto, у Firefox — Gecko, у Apple Safari — WebKit, а у Chrome и его последующих Chromium-собратьев — Blink, который однажды отпочковался от WebKit.
Как раз на ранней версии движка Gecko, 9 ноября 2004 года вышла версия Mozilla Firefox 1.0. и мир ахнул.
Градуса добавил тот самый разворот в газете New York Times, с которого мы начали.
Firefox не просто работал — он летал на фоне стагнирующего Internet Explorer 6
Он принёс в массы то, без чего мы сегодня не представляем свою жизнь: вкладки
Дада, в IE6, чтобы открыть десять страниц, вам нужно было запустить десять отдельных окон, которые забивали панель задач Windows. А ещё там была встроенная блокировка надоедливых всплывающих окон и, самое главное, расширения. Firefox стал конструктором, который каждый мог настроить под себя.
За пять лет Firefox отвоевал почти 30% мирового рынка. Корпорация зла в лице Microsoft впервые за долгое время снова занервничала.
Пока Firefox набирал базу преданных фанатов, в вебе шла борьба за стандарты.
Internet Explorer 6 в начале двухтысячных владел 95% рынка, поэтому он просто застыл в развитии. Зачем что-то делать, если у тебя нет конкурентов?
В результате веб-разработчики были вынуждены писать код дважды: один — красивый и правильный, соответствующий стандартам уже известного нам консорциума W3C, который основал Тим Бернерс Ли, а второй — кривой и косой, увешанный хаками, просто чтобы он «не разваливался» в IE6.
Для решения этой проблемы, люди придумали для браузеров публичную порку в виде теста Acid2. Это была проверочная веб-страница со специальным кодом, которая при идеальном соблюдении стандартов рисовала весёлый жёлтый смайлик. Если браузер косячил хотя бы в одной строке CSS — смайлик постепенно превращался в жуткого монстра Франкенштейна.
Первым Acid2 в 2005 году прошёл Safari от Apple на движке WebKit. Следом этот тест с блеском сдала норвежская Opera 9 на своём движке Presto. Firefox справился не сразу, но так же сдал тест чуть позже. А что же Microsoft?
А инженеры Microsoft заявили: «Нам ваши стандарты не интересны, у нас своя атмосфера».
IE7, вышедший в 2006 году, тест Acid2 с треском провалил. Лишь к концу 2007 года внутренняя сборка будущей 8 версии наконец-то смогла нарисовать этот злосчастный смайлик. Но к тому времени уже выпустил ещё более изощренный Acid3. Там уже проверялась скорость работы JavaScript и динамические элементы.
IE потихоньку превращался в браузер для скачивания одного из самых популярных браузеров даже сегодня — Google Chrome.
2008 год. IPhone от Apple в продаже менее года. Windows 7 уже доступна в течение нескольких месяцев, и люди по-прежнему озадачены судьбой Windows XP. Поисковик Yahoo! только что отклонил предложение Microsoft о приобретении компании по 31 доллару за акцию. А Internet Explorer — при всех своих недостатках, все еще самый популярный веб-браузер в мире.
Пожалуй, именно выпуск iPhone стал катализатором, который сделал приложения мейнстримом.
Интернет стремительно менялся, а браузеры ― нет.
Именно в это время Google считает, что вполне сможет потягаться с Microsoft на ее поле.
Google основали Ларри Пейдж и Сергей Брин еще в сентябре 1998 — буквально через несколько месяцев после того, как Netscape открыла исходники своей Mozilla
Google предлагал пользователям, известную сегодня всему миру, поисковую систему. А всё выживание и доходы Google напрямую зависели от того, насколько быстрым, доступным и развитым является интернет.
Именно тогда Google нашёл своего главного союзника — некоммерческую организацию Mozilla.
Мало кто знает, но Google на протяжении многих лет был главным финансовым спонсором Mozilla Firefox. У Mozilla не было своей поисковой машины, зато был браузер и лояльная аудитория. Google платил Mozilla сотни миллионов долларов ежегодно за то, чтобы поиск Google стоял в Firefox по умолчанию. На эти деньги Mozilla нанимала лучших программистов и развивала браузер.
Отношения были настолько близкими, что на саммите Mozilla в конце июля 2008 года — всего за два месяца до релиза Google Chrome! — Google с гордостью объявила о продлении контракта ещё на три года. Mozilla была абсолютно спокойна за своё финансовое будущее.
И когда в сентябре 2008 года Google анонсировал запуск собственного браузера Chrome, руководство Mozilla отреагировало на это спокойно. Наоборот! Генеральный директор Mozilla писал в своём блоге: «У Chrome и Firefox общая миссия — сделать веб открытым.»
Так почему же Google всё-таки решил делать свой собственный браузер?
Причина была чисто технологической. Как я уже сказал, интернет образца 2008 года стремительно менялся. Благодаря интерактиву, который принес JavaScript, страницы перестали быть просто статичными документами. Появились сложные веб-приложения: Gmail, Google Maps, Google Docs
Бизнес все с бОльшей охотой инвестировал в них человеко-часы и деньги.
Старые браузеры — и Internet Explorer, и Firefox — проектировались в конце девяностых больше под чтение текста. Они были строго однопоточными Это означало, что на весь браузер выделялся ровно один рабочий процесс операционной системы.
Представьте ваш текущий набор открытых вкладок. Не стесняйтесь, все знают, что у вас их десятки. На двадцатой вкладке у вас открыта почта Gmail, где из-за ошибки в коде вкладка ушла в бесконечный цикл или начала выедать всю оперативную память. Поскольку процесс один, у вас мгновенно зависал и падал браузер целиком. Вы теряли недописанное письмо на первой вкладке, недосмотренную статью на второй и все остальное, что вы считали важным среди этого вороха вкладок, которые уже не влезали в разрешение монитора.
Google сначала пытался решить это «костылями» вроде плагина Google Gears, расширяющего возможности существующих браузеров. Но инженеры быстро поняли, что Веб-приложениям нужна была новая архитектура. Нужен был браузер, спроектированный не как «просмотрщик документов», а как полноценная операционная система, где каждая вкладка — это изолированный процесс.
Эту философию Google и изложил в своём знаменитом презентационном комиксе в сентябре 2008 года.
Chrome рос с ошеломляющей скоростью, пожирая долю рынка Firefox. Взаимовыгодный союз Google и Mozilla быстро дал трещину.
Понимая, что соревноваться бюджетами с Google бессмысленно, Mozilla сменила позиционирование. Они сделали упор на приватность, защиту от слежки и свою некоммерческую природу. Firefox запустил глобальную кампанию со слоганом «для людей, а не для прибыли» (for people, not profit), позиционируя себя как единственного независимого защитника свободного интернета от жадных до данных корпораций
Google постепенно превращался в монополию, которой был когда-то Microsoft. Да и стратегии борьбы за место под солнцем не сильно то отличались.
Бывший топ-менеджер Firefox, подробно описал, как Google годами «случайно» ломал свои ключевые сервисы для пользователей Firefox. То Gmail внезапно выдавал ошибку совместимости, то Google Docs начинал дико тормозить, то при поиске в Google пользователю агрессивно подсовывали рекламу Chrome с надписью «этот браузер работает быстрее». На жалобы Mozilla инженеры Google вежливо разводили руками, извинялись и чинили баги через пару дней.
Но за эти пару дней десятки разочарованных пользователей успевали снести Firefox и поставить Chrome. Это была изощренная война на истощение, закончившаяся Chromium-монополией.
К концу 2010-х годов Chromium стал де-факто стандартом. И все остальные игроки один за другим начали вывешивать белый флаг.
Сдалась даже Microsoft. Их собственный движок EdgeHTML, созданный для замены старого IE, с треском проиграл гонку совместимости. Microsoft закрыла проект и перевыпустила Edge на базе всё того же Chromium. Это, правда, не помогло вернуть браузеру популярность.
Сегодня практически весь веб-рынок контролируется одним движком — Blink (компонентом Chromium от Google). Единственные, кто ещё держит оборону — это Apple со своим Safari на WebKit (который выживает исключительно за счёт системной монополии на iOS) и Mozilla Firefox на Gecko, чья доля балансирует на грани статистической погрешности в несколько процентов.
Мы вернулись ровно туда, откуда начали в девяностых . Вместо Microsoft стандарты веба диктует Google.
Но история, как мы знаем, циклична. И если Google ошибется, у нее есть все шансы оказаться на обочине.
В сентябре Министерство юстиции США вынесла вердикт о крупнейший антимонопольный процесс против Google. Суд признал компанию виновной в незаконной монополизации поиска, но отказался требовать разделения активов. Chrome и Android останутся в составе Google, но компания обязана раскрыть часть поисковых данных конкурентам и отказаться от эксклюзивных договоров.
При этом компания сможет продолжить выплачивать миллиарды долларов производителям устройств и браузерам за установку своего поиска по умолчанию.
Суд отметил, что именно развитие искусственного интеллекта способно изменить рынок поиска: новые сервисы вроде чат-ассистентов и ИИ-поисковиков требуют доступа к большим массивам данных.
Незадолго до завершения судебного процесса по делу Google, стартап в области искусственного интеллекта Perplexity пожелал приобрести Chrome от Google за 34,5 миллиарда долларов. Google оставила предложение без ответа.
Одно ясно точно, с появлением LLM суть веба снова меняется.
Уже появились так называемые ИИ- браузеры, которые предлагают вместо вкладок персонального ассистента по фильтру контента. Он сам заходит на пять разных сайтов, читает статьи, убирает рекламный мусор и выдаёт вам готовый структурированный ответ на ваш запрос.
ИИ-модель «видит» все открытые веб-страницы, может обрабатывать информацию с них и отдавать браузеру те же команды, что обычно дает пользователь: открыть, кликнуть, ввести, сохранить, загрузить.
Взаимен компании получают доступ ко всему вашему трафику, ко всей истории посещения веб-сайтов, ко всему содержимому этих сайтов, а также ко всем файлам на компьютере.
В результате уже сейчас реклама побуждает провести «апгрейд браузера», либо скачав новый, либо активировав «умные функции» в существующем. А в будущем году она совершенно точно будет звучать из каждого утюга.
Perplexity выпустила браузер Comet. OpenAI пыталась влиться в движуху со своим Atlas. Atlassian купила The Browser Company, авторов Arc, Opera делает Neon, Brave — Leo, Google встраивает модель Gemini в Chrome, Microsoft добавляет Copilot в Edge, и даже Firefox идет к той же цели и постепенно интегрирует ИИ-функции глубоко в браузер.
Получается пока не очень, революции не случилось. Но крупные игроки всячески пытаются встать на эту новую волну.
Далеко не каждому простому пользователю это по душе и на этом фоне зарождается движение за новые независимые движки и браузеры. Один из таких проектов — опенсорс браузер Ladybird, разрабатываемый силами небольшой команды инженеров под руководством шведского программиста Андреаса Клинга. История которого уже сейчас тянет на целый выпуск.
Мы определенно стоим на пороге третьей браузерной войны. А какой она будет — покажет время.
Не забывайте обновлять свои браузеры, проверяйте ответы LLM и помните: выбор пока еще остаётся за вами.
Выпуск подготовил ведущий Ковальчук Артём и звукорежиисер Алексей Попов